Ловчев — о травмах Захаряна: почему российские игроки «ломаются» под европейскими нагрузками
Российский ветеран футбола Евгений Ловчев резко высказался о череде повреждений полузащитника сборной России Арсена Захаряна после его переезда в «Реал Сосьедад». По мнению эксперта, проблема лежит не только в индивидуальной физике футболиста, а в целом в системе подготовки игроков в России.
Ловчев напомнил, что Захарян уже не в первый раз сталкивается с повреждениями после выхода на новый уровень нагрузки. Перейдя из российской лиги в чемпионат Испании, полузащитник оказался в среде, где темп игры, интенсивность тренировок и требования к атлетизму значительно выше. И именно здесь, считает ветеран, стали проявляться те слабые места, которые в РПЛ часто маскируются более низким темпом и «щадящими» режимами.
По словам Ловчева, современные европейские клубы строят тренировочный процесс так, что игрок практически не имеет права быть неготовым физически. Высокий прессинг, постоянные рывки, смена направлений, игра на максимальных скоростях по 90 минут — это уже не опция, а норма. Если футболист к подобному ритму не подготовлен с юных лет, организм отвечает перегрузкой и травмами. Именно это, по мнению эксперта, и происходит с Захаряном.
Ветеран подчёркивает: проблема не в том, что Захарян якобы «хрупкий» или «стеклянный». Он один из самых талантливых игроков своего поколения в России, но вырос и сформировался в условиях, где к физике, общей выносливости и силовым качествам часто относятся второстепенно. В результате, когда такой игрок попадает в чемпионат с более высоким уровнем интенсивности, тело банально не выдерживает.
Ловчев подчёркивает системность проблемы:
российские футболисты, по его мнению, в массе своей попадают в сильные европейские клубы неготовыми к тем нагрузкам, которые там считаются стандартными. В России большие объёмы беговой работы, силовая подготовка и постоянная работа над скоростной выносливостью нередко уступают место упрощённым тренировкам, где больше внимания уделяется тактике на конкретный матч, но не долгосрочному развитию тела игрока.
Также ветеран обращает внимание на то, что в отечественном футболе многие тренеры и клубы до сих пор живут по старым методикам: короткая предсезонка с огромными «кроссовыми» объёмами, затем длительные периоды с минимальными корректировками. В Европе же нагрузка точечная, научно выверенная, с постоянным мониторингом состояния каждого игрока. Там не ждут, пока футболист «сломается», а стараются предотвратить перегрузку ещё до того, как она станет травмой.
Ситуация с Захаряном, по мысли Ловчева, — показательная. В российской Премьер‑лиге он был лидером «Динамо», часто решал исход матчей и внешне не казался травматичным. Но разница в скорости принятия решений и в количестве высокоинтенсивных действий в топ‑чемпионатах Европы такова, что та же самая нагрузка на бумаге превращается в совсем иной стресс для организма. Там меньше «передышек» во время матча, меньше возможности «отстоять» два-три эпизода, и каждое действие требует максимальной концентрации и физической готовности.
Отдельный акцент Ловчев делает на работе с молодыми игроками. Он уверен: если в юношеском возрасте тренеры ориентируются только на технику и креатив, игнорируя фундаментальную атлетическую базу, то на выходе получается «технарь без мышц» — талантливый, но уязвимый. Именно такие футболисты, столкнувшись с жёсткими календарями, плотными графиками и постоянными перелётами, чаще всего оказываются в лазарете.
История Захаряна, по сути, бьёт тревогу для всей системы подготовки в стране. Если один из самых перспективных и одарённых российских футболистов нового поколения не выдерживает стандартного европейского цикла, значит, что-то изначально делается неправильно. Ловчев намекает: проблема глубже, чем один конкретный случай — это симптом, который уже невозможно игнорировать.
При этом ветеран не предлагает «обернуть» Захаряна в ватную вату и снизить требования. Напротив, он говорит о необходимости постепенно, но неуклонно подтягивать общий уровень физических кондиций российских игроков до европейского стандарта. Это должно касаться и клубных академий, и профессиональных команд. По его логике, лучше дать тяжёлую работу в 18–20 лет и научить организм справляться с нагрузками, чем в 23–24 года пытаться прыгнуть сразу на другой уровень и платить за это серией повреждений.
Разговор о неподготовленности российских футболистов к нагрузкам выходит далеко за рамки одной команды или одного чемпиона. В последние годы тренеры всё чаще ищут игроков‑«моторов», способных «таскать» игру за счёт объёма и интенсивности. Показательно, что успешные команды сегодня нередко строятся вокруг таких универсалов, а не только вокруг «чистых» плеймейкеров. Именно поэтому в разных клубах появляются свои «моторы» — футболисты, которые за матч успевают везде: и в отборе, и в атаке, и в подстраховке.
Однако, как подчёркивает Ловчев, российская школа часто по‑прежнему делает ставку на индивидуальный талант и технику, а функциональная готовность остаётся приложением, а не фундаментом. Отсюда — контраст: в родном чемпионате некоторые игроки выглядят ярко и доминирующе, но при переезде в Испанию, Германию или Англию быстро оказываются на грани физического срыва. Претензия эксперта не столько к самим футболистам, сколько к системе, которая годами формировала их именно так.
Можно вспомнить и другую сторону проблемы: отношение к микро‑травмам и восстановлению. В ряде российских клубов до сих пор существует подход «потерпи, доиграй, потом отдохнёшь», что со временем приводит к хроническим повреждениям. В европейских командах, напротив, любая «мелочь» тщательно диагностируется, и тренерский штаб готов пожертвовать одним матчем ради долгосрочного здоровья игрока. На таком фоне даже небольшой дисбаланс в подготовке быстро вылезает наружу.
Случай Захаряна ещё и психологически непрост. Молодой игрок, который мечтал о Европе, оказался под давлением ожиданий — и в России, и в новом клубе. Каждый его выход на поле внимательно анализируется, а любое отсутствие в заявке тут же связывается с очередной травмой. В подобных условиях очень легко начать играть «через не могу», не до конца восстановившись, лишь бы не потерять место, и тем самым усугубить ситуацию. Ловчев справедливо замечает: именно зрелая система подготовки и сопровождения игрока должна защищать его от таких решений.
Отдельный вопрос — насколько российским тренерам и функционерам хватает смелости признать, что методика отстаёт от мировых стандартов. Для реальных изменений необходим честный разговор: о качестве работы физподготовителей, о внедрении современных технологий мониторинга, о пересмотре тренировочного процесса в детско‑юношеских школах. Пока же каждый новый пример, подобный истории Захаряна, становится поводом не для реформ, а для очередной волны жалоб на «неудачное стечение обстоятельств».
В том же контексте Ловчев обращает внимание на контраст между командами, делающими ставку на высокий темп и современную физическую подготовку, и коллективами, которые до сих пор полагаются на «старую школу». Те клубы, где удалось выстроить более интенсивный тренировочный процесс и развить игроков в атлетическом плане, постепенно вырываются вперёд, создают собственные «моторы» в центре поля, находят неожиданные решения и выходят на новый уровень конкуренции. Это не случайность, а закономерность, к которой российскому футболу придётся адаптироваться, если он не хочет окончательно отстать.
В итоге слова Ловчева о том, что «наши футболисты не готовы к нагрузкам», звучат не как упрёк конкретному игроку, а как приговор целой системе. Захарян, столкнувшийся с травмами после перехода в «Реал Сосьедад», становится всего лишь наглядным примером глубоких структурных проблем. Пока в России не начнут относиться к физической готовности так же серьёзно, как в топ‑чемпионатах, каждая новая попытка выхода на европейский уровень будет сопровождаться подобными историями.
Для самого Захаряна такая ситуация — тяжёлое, но важное испытание. Если ему удастся адаптироваться к требованиям испанского футбола, выстроить правильную работу с нагрузками и восстановлением, это станет сигналом: даже при стартовом отставании в физике российский игрок способен «перешагнуть» через барьер. Но чтобы подобные истории перестали быть исключением и перестали сопровождаться чередой травм, менять придётся не одного футболиста, а всю систему подготовки — от детских тренеров до штабов команд уровня сборной.